Сергей Худиев — о картинке в баре, где мужчина разбивает лицо женщине, и
рекламном ролике о суровом Деде Морозе, с помощью насилия спасающем
отношения матери и дочери
Два эпизода, вызвавших негодование в
сети, до сих пор активно обсуждаются. Первый — это картинка в каком-то
баре, где женщина просит мужчину купить ей «вишневый крик» (это сорт
пива), а он разбивает ей лицо в кровь. В ответ на возмущение некоторых
пользователей сети, представители бара заявили, что они не будут слушать
«феминисток и людей без чувства юмора». Второй — это рекламный ролик, в
котором богатая, но вечно занятая мать не хочет уделить должного
времени общению с дочерью, та просит Деда Мороза «вернуть маму», после
чего Дед Мороз похищает ее и тащит, упирающуюся, по долинам и по
взгорьям на веревке, пока не возвращает дочери.
Почему никто не
нашел бы интересным сюжетом, если бы на веревке в семью тащили вечно
отсутствующего отца? При том что это гораздо более распространено в
реальности. В каком баре мы увидим веселую шутку про разбитое в кровь
лицо мужчины, заказавшего напиток красного цвета?
Почему
некоторым людям дурное обращение с женщинами кажется интересным или
смешным? Какой психологический механизм тут работает? Это радость
высвобождаемого бесстыдства — человек, который сначала осторожно, потом
смелее, делает нечто постыдное, что уничтожило бы его в глазах
окружающих — и в собственных глазах — переживает чувство освобождения от
бремени, возложенного на него родителями и учителями. Бремени быть
мужчиной и цивилизованным человеком.
Мужчина — это тот, с кем
женщине безопасно. Физически, эмоционально, во всех отношениях. От кого
она может оказаться в зависимом положении — и не бояться этого. Тот, кто
не будет срывать на ней плохое настроение, кто будет кротко переносить
ее недостатки.
Это его предназначение — быть источником
безопасности. Это значит быть мужчиной. Этой безопасности могут угрожать
не только (и, в наше время, не столько) внешние враги, сколько
поведение самого мужчины. Лень, нетерпение, агрессия, необоснованно
завышенные претензии. Увы, статистически женщины находятся в наибольшей
опасности от своих мужей и сожителей. Это только если говорить о
физическом насилии. Насилие эмоциональное тоже может быть очень
серьезной проблемой. И это проблема, прежде всего, нехватки
мужественности в мужчинах.
Вторая проблема, связанная с
первой — это проблема бесстыдства. В раннем детстве нам, мальчикам,
внушали, что бить девчонок — и вообще заведомо слабейших — стыдно. Это
позорно. Это покрывает человека бесчестьем, выводит его из круга людей
сколько-нибудь уважаемых. «Никогда не оскорбляй человека, который не
может дать тебе в морду» — это я слышал от своего отца, и, думаю, мы все
слышали что-то подобное.
Это еще не христианская этика, но это
этика мужской чести. Это представление о том, что мужчина должен
отличаться от подонка. И это отличие состоит в том, что подонок
удерживается от насилия страхом получить по морде, мужчина, напротив,
тем, что он по морде не получит, а ударить, не рискуя получить в ответ,
есть бесчестье. Это постыдный поступок, который надо будет тщательно
скрывать, как тайный порок.
Когда я читаю оправдания мужчин, что
женщина может «есть мозг», и вообще доводить до белого каления, я не
оспариваю, что может — мы, люди, вообще горазды друг друга доводить. Я
просто советую, до достижения эмоциональной зрелости, вообще не иметь
дела с женщинами. Человек с выдержкой и эмоциональной зрелостью
избалованного десятилетнего ребенка не должен вступать в отношения,
предназначенные для взрослых — даже если физически он для них вполне
созрел.
Но больше всего меня в этих оправданиях поражает
бесстыдство. «Я могу ударить женщину, если она меня достанет» это как «я
могу выйти на парад в стрингах и розовых перьях», только намного
хуже. Мужчина, наряжающийся в перья, может быть совершенно безопасен — а
вот мужчина, открыто говорящий о том, что он может ударить женщину,
открыто признает себя подонком, от которого надо держаться подальше — и
не понимает, что раз уж он подонок, ему стоит это скрывать.
Когда
он считает возможным этого не скрывать, это уже не проблема отдельных
индивидуумов, это проблема порчи среды. Сигналы о том, что «разбить
женщине лицо – это смешно» или «тащить женщину на веревке — это
нормально» разрушают моральную среду. Они подрывают общее согласие в
том, что такие вещи постыдны, и тот, кто в них замешан, навлекает на
себя презрение окружающих — и кару закона. Люди, которые находят насилие
по отношению к женщинам смешным или привлекательным, должны
сталкиваться с достаточно резким неодобрением, чтобы понять — этого надо
стыдиться, это надо прятать. Потому что окружающие этого не потерпят.